Да здравствует солнце, да скроется тьма!
А.С. Пушкин
В своих стихах Пушкин стемился осмыслить мир и место человека в нем. С особой полнотой этот пафос познания, эта вера в постоянное развитие природы и общества звучат в элегии «Брожу ли я вдоль улиц шумных...» Здесь убежденность в бренности жизни отдельного человека сочетается с мыслью о бесконечности и разнообразии бытия вообще:
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.
Мировоззрение Пушкина оптимистично, проникнуто верой в человека. Гимном радости, человеческому разуму, дружбе, любви стала его «Вакхическая песня»:
Да здравствуют музы, да здравствует разум!
Ты, солнце святое, гори!
Как эта лампада бледнеет
Пред ясным восходом зари,
Так ложная мудрость мерцает и тлеет
Пред солнцем бессмертным ума.
Да здравствует солнце, да скроется тьма!
Поэт тяжело пережил разгром восстания декабристов. Он сохранил свое сочувствие к ним, свою веру в правоту и торжество их дела:
Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье,
Не пропадет ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье.
О верности прежним идеалам говорит поэт и в стихотворении «Арион»:
Погиб и кормчий, и пловец! —
Лишь я, таинственный певец,
На берег выброшен грозою,
Я гимны прежние пою...
Даже в тяжелую пору безвременья, последовавшую за поражением восстания на Сенатской площади, Пушкин продолжал верить в силу человеческого разума и духа. Порой его одолевали сомнения, трагическое сознание собственного одиночества и одиночества художника в его разладе с толпой, проявившееся в произведениях «Не дай мне Бог сойти с ума...», «Когда за городом, задумчив, я брожу...» и особенно — в стихотворении «Поэт и толпа»:
Толпа холодная поэта окружала
И равнодушные хвалы ему жужжала,
Но равнодушно ей, задумчив, он внимал
И звучной лирою рассеянно бряцал...
Неудовлетворенность собственной судьбой, горечь от предательства «друзей», любовные разочарования не мешали поэту верить в конечную победу положительного, жизнеутверждающего начала, в творческие силы народа. Он страстно защищает светлое, разумное начало жизни. В элегии «Безумных лет угасшее веселье...» Пушкин говорит о своей приверженности жизни, несмотря на всю ее сложность:
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.
Но не хочу, о друга, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать.
Оптимизм и гуманизм Пушкина рождались в страдании, сопутствующем жизни и облагораживающем душу человека. Поэтому его поэзия — земная, жизнеутверждающая. И в этом поэт видел свое вечное, высокое предназначение:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал.