И читатель вероятный
Скажет с книжкою в руке:
— Вот стихи, а все понятно,
Все на русском языке.
А.Т. Твардовский
Еще бы не была понятна эта «Книга...», если она связана с народной жизнью так, что иногда кажется, что нет никакой возможности отделить ее от народного творчества. А народ всегда говорит правду о своей жизни, какой бы она ни казалась стороннему наблюдателю. Или даже отдельному участнику событий. Я хочу сказать, что «Василий Теркин» — это как бы богатырский эпос о Великой Отечественной войне, сложенный из отдельных былин.
В поэме, во-первых, война показана во всех своих проявлениях — от атаки до привала или бани. Во-вторых, она показана так, что видим мы не столько авторскую, сколько общенародную точку зрения на все, что происходит. И в-третьих, языком вполне привычным и понятным всякому русскому человеку, чем бы он ни занимался и какое бы образование ни имел.
Так, в четвертой былине — «О войне» — Твардовский использует народную поговорку:
Тут не скажешь: я — не я,
Ничего не знаю, Не
докажешь, что твоя
Нынче хата с краю.
В пятой главе — былине «Теркин ранен» — встречается каламбурная припевка «Тула, Тула. Это ж я, Тула... Родина моя...»
Можно встретить в поэме обычные сказочные выражения, как, например, в главе первой «На привале»:
Как ни трудно, как ни худо —
Не сдавай, вперед гляди.
Это присказка покуда,
Сказка будет впереди.
В восьмой главе «Два солдата» мы обнаруживаем отголоски народной сказки про умного и мастеровитого солдата и жадную старуху.
В некоторых местах поэмы чувствуются песенные интонации либо народных, либо тогдашних массовых песен. В главе «Гармонь», например, слышна подтекстом песня Б. Ласкина «Три танкиста». И вся эта глава, от речи самого автора-рассказчика до диалогов бойцов, пропитана духом народности. Я не могу привести оттуда цитаты, потому что надо было бы цитировать все. Недаром почти сразу эта глава пришла на эстраду вместе с баяном, чтоб уже никогда не расставаться с народными напевами, с песней, частушкой, припевкой, припевками в пляске.
Среди глав «Теркина» есть трагическая, которая, по словам самого автора, писалась под влиянием старинной песни о солдате «Ты не вейся, черный ворон, над моею головой», известной еще с русско-турецкой войны. «Смерть и воин» вся построена на фольклорном материале, на сказочном мотиве борьбы со смертью:
За далекие пригорки
Уходил сраженья жар.
На снегу Василий Теркин
Не подобранный лежал.
Снег под ним, набрякши кровью,
Взялся грудой ледяной.
Смерть склонилась к изголовью:
Ну, солдат, пойдем со мной.
Народный юмор пронизывающий всю «Книгу про бойца», — это юмор особый. «Теркин вовсе не подрядился острить при каждом удобном и неудобном случае... Человек, который сильнее тоски, страха, отчаяния; человеческая свобода, торжество человека над той тяжестью, которую он подымает, — таков смысл этого юмора» (В. Александров). Вот в этом и есть, по-моему, главная правда о войне, которую смог рассказать А. Т. Твардовский своему понятливому читателю: она не в великих замыслах стратегов или «окопной коросте» (это слова А. Межирова), а в самоощущении народа, переданном для него, о нем и на его языке. Остальное — мелочи военного быта: суп и каша, орден, переправы и привалы, раны и контузии, сами бои, в конце концов, само сражение «не ради славы — ради жизни на земле».