Воздух был раскаленным, казалось, что он буквально дрожит. Не хотелось ничего делать. И пчелы затихли в своих ульях. «Холодненького бы чего-то выпить», — подумал я, сидя на плетеном подобии кресла. И как бы угадав мои мысли, дед Гриша крикнул:
— Эй, внучок, а ну-ка, подержи дверь, достану тебе квасу из погреба.
Дед был пасечником в «надцатом» поколении. Все в округе признавали его авторитет. Деду нравилось, что к нему обращаются за советами, но «для порядка» ворчал:
— Ну что повадились, как будто никого умнее нет.
Вот и сейчас он кряхтя вылез из погреба, держа в руках крынку с квасом. А квас у деда был фирменный, секрет его приготовления он никому не раскрывал. Мы сидели и с наслаждением пили квас.
— Дед, а дед, расскажи про войну.
— Да я тебе уже все рассказал.
— Хоть случай какой-нибудь.
— Знаешь, случай случаю рознь. Бывают такие, что... Да, ладно... Слушай. Сидели мы в 41-м в окопах под Москвой. Рядом стоял танк т 34. Холодно, голодно. Да еще немецкий снайпер пристрелялся. Сидим мы вместе с однокашником моим Ваней Саенко, хороший такой парень был с Полтавщины. Я еще ничего, не курил никогда. А Ваня курил, и захотелось ему запалить самокрутку. Вот он и просит: «Слышь, Гриша, давай поменяемся местами, не могу закурить, ветер мешает». И только мы поменялись местами, только успел он закурить, взяв у меня спички, как немецкий снайпер выстрелил. Я как раз прятал спички во внутренний карман полушубка. Повернулся, смотрю, а у Вани моего алая струйка бежит по виску. Я к нему, а он молчит. Вот такой случай. Случай или судьба. Получается, что и за Ванюшку Саенко я живу...
Дед замолчал, уставившись в одну точку. Я знал, что в такие минуты его лучше не трогать...